Общие вопросы и тенденции
Общие вопросы и тенденции
Удобный статус-кво

Военное и военно-техническое сотрудничество между Россией и КНР в нынешнем году осталось на уровне прежних лет и продолжалось в традиционных, хорошо отработанных формах.

В 2016 г. имел место традиционный обмен визитами министров обороны двух стран. Столь же традиционно визит министра обороны КНР генерал-полковника Чан Ваньцюаня был приурочен к Московской конференции по международной безопасности (в этом году состоялась уже 5-я такая конференция, она прошла в конце апреля). Ответный визит С. Шойгу в Пекин состоялся в конце ноября. Он встретился с Чан Ваньцюанем, а также совместно с зампредом ЦВС КНР генерал-полковником Сюй Циляном провел 21-е заседание двусторонней межправительственной комиссии по ВТС. О практических результатах общения министров и заседания комиссии ничего не известно.

Совместные учения ВС РФ и НОАК относились к традиционным многолетним сериям. Это двусторонние военно-морские учения «Морское взаимодействие» и многосторонние антитеррористические учения в рамках ШОС «Мирная миссия».

Учения «Морское взаимодействие – 2016» прошли в сентябре 2016 г. в зоне ответственности Южного флота ВМС НОАК, т.е. в Южно-Китайском море. С российской стороны в них приняли участие БПК «Адмирал Трибуц» и «Адмирал Виноградов» (оба пр. 1155), БДК «Пересвет» (пр. 775), морской буксир «Алатау», танкер «Печенга», с китайской – 2 ПЛ, эсминцы «Гуанчжоу» (пр. 052В), «Чженьчжоу» (пр. 052С), фрегаты «Хуаншань», «Санья», «Дацин» (все пр. 054А), ДТД «Куньлунь» (пр. 071), ТДК «Юнвушань» (пр. 072А), судно снабжения «Цзюньшаньху» (пр. 904), до 20 боевых самолетов и вертолетов. Учения стали самыми маленькими по масштабам по сравнению со всеми предыдущими учениями этой серии, особенно это касается российской стороны. В частности, в них не участвовал крейсер пр. 1164 «Варяг» - флагман ТОФ, который по своей боевой мощи (как ударной, так и ПВО) превосходит все остальные надводные корабли ТОФ вместе взятые. По своему сценарию учения оказались абсолютно стереотипными и ничем не отличались от всех предыдущих учений серии «Морское взаимодействие».

Эсминец «Гуанчжоу» (пр. 052В)

Практически одновременно с «Морским взаимодействием» на полигоне Эдельвейс в Киргизии состоялись антитеррористические учения в рамках ШОС «Мирная миссия – 2016». В них приняли участие примерно 2 тыс. военнослужащих воинских контингентов сухопутных войск НОАК и ВС РФ, ВС Казахстана, ВС Киргизии и ВС Таджикистана. Было задействовано до 300 единиц военной техники, в том числе 40 боевых самолётов. Российский контингент общей численностью более 500 человек был укомплектован военнослужащими недавно сформированной 55-й горнострелковой бригады Центрального военного округа (дислоцирована в Туве). Российские военные в ходе учения применяли беспилотники и автоматизированные системы управления. Комплексы БПЛА «Орлан-10» и «Зала» провели воздушную разведку для обнаружения живой силы, техники и огневых средств противника, а затем передали координаты разведываемых целей на командный пункт. В целом, на учениях широко использовались БПЛА и автоматизированные системы управления войсками, чего не было на прошлых учениях «Мирная миссия». Использовалась стратегическая (бомбардировщики Ту-95МС и Ту-22М3), армейская, фронтовая и разведывательная авиация. Так, для участия в учении с аэродрома Толмачёво в Новосибирской области на авиабазу Кант в Киргизии были перебазированы дальние сверхзвуковые бомбардировщики Ту-22М3 Воздушно-космических сил России. Их экипажи отработали нанесение авиационных бомбовых ударов по базовым лагерям и объектам условных незаконных вооружённых формирований. По своему сценарию учения практически не отличались от предыдущих «Мирных миссий». При этом технический уровень подразделений ВС стран, участвующих в учениях, постепенно растет по мере роста оснащенности ВС в целом. В первую очередь, в полном соответствии с нынешними мировыми тенденциями в военном строительстве, развиваются средства связи, разведки и управления.

Что касается реального сотрудничества между РФ и КНР в сфере борьбы с реальным терроризмом, о нем ничего не известно. Возможно, имеет место обмен информацией между спецслужбами, однако об этом в открытой печати заведомо ничего не сообщается и сообщаться никогда не будет. 

Бомбардировщик Ту-95МС

Единственными незавершенными на данный момент контрактами в сфере ВТС между РФ и КНР являются хорошо известные поставки из России в Китай 24 истребителей Су-35 и 6 дивизионов ЗРС С-400 для ВВС НОАК. При этом на данный момент ни одной единицы техники в рамках этих контрактов в Китай еще не поступило. О каких-либо перспективных контрактах на данный момент ничего неизвестно даже на уровне слухов. Тем более что контракты по Су-35 и С-400 будут выполняться еще несколько лет (поставки С-400 могут уйти за 2020 г.) и на данный момент не существует еще каких-то новых систем вооружений, которые Россия готова была бы продать в Китай (а то, что готова продать Россия, не нужно Китаю).

В целом, военные и военно-технические отношения продолжают оставаться важной, причем наиболее заметной в пропагандистском плане частью «стратегического партнерства» между РФ и КНР. Поскольку всё это партнерство носит в очень значительной степени имитационный характер и рассчитано на внешнюю аудиторию, военные связи особенно важны именно как пропагандистский ресурс. Военно-техническое сотрудничество становится всё более сложным, поскольку, как было сказано выше, остается всё меньше видов боевой техники, которые одновременно готова была бы продать Россия и хотел бы купить Китай. При этом, впрочем, в российско-китайском ВТС появилось «движение в обратном направлении», т.е. поставки из Китая в Россию. Пока речь идет не о летальном оружии, а об оборудовании: в связи с западными санкциями Россия с целью замены немецких корабельных дизельных двигателей фирмы MTU (Германия отказалась их поставлять) приобрела их китайские аналоги для установки на МРК пр. 21631 и пр. 22800, пограничные сторожевые катера пр. 12150 и противодиверсионные катера пр. 21980, которые строятся сейчас большими сериями для ВМФ РФ и Пограничных войск ФСБ РФ. 

Комплекс БПЛА «Орлан-10» 

Какой-либо принципиальный прорыв в военном и военно-техническом сотрудничестве Москвы и Пекина маловероятен, столь же маловероятно их резкое ухудшение. Нынешняя ситуация, в целом, устраивает обе стороны, изменить ее может только сильное внешнее воздействие, которое сейчас сложно прогнозировать. Если, как предполагает ряд аналитиков, для новой администрации США главным противником Вашингтона станет не Россия, как это было при Обаме, а Китай, Пекин будет гораздо активнее, чем сейчас, побуждать Москву к созданию военного союза. Москва же (особенно в случае улучшения отношений с Вашингтоном, что автоматически снизило бы ценность отношений с Пекином) начнет выдвигать гораздо больше встречных условий для создания такого союза (в частности, будет требовать полной поддержки со стороны Пекина по наиболее принципиальным для себя геополитическим проблемам, т.е. по Крыму, Украине и Сирии), к выполнению которых Пекин вряд ли будет готов.

Впрочем, недавнее голосование в Совбезе ООН по ситуации в Алеппо может стать знаковым. Впервые за всё время сирийского конфликта Пекин не воздержался, а проголосовал вместе с Россией (в данном случае – против резолюции). До этого КНР в сирийском конфликте придерживалась нейтралитета с некоторым антироссийским акцентом. Теперь, видимо, в Пекине осознали, за кем сила и кто, скорее всего, станет победителем. Более того, впервые за четверть века начала складываться геополитическая ситуация, при которой Россия нужна Китаю больше, чем Китай – России. К чему это приведет – пока рано предсказывать.

 

Александр Храмчихин,
заместитель директора
Института политического и военного анализа

23 декабря 2016 00:00 648
1
0

КОММЕНТАРИИ:

Комментарии могут оставлять только авторизованные пользователи