Общие вопросы и тенденции
Общие вопросы и тенденции
Взаимодействие по очереди

Учения «Морское взаимодействие – 2016», состоявшиеся в середине сентября, являются седьмыми совместными учениями ВМФ России и ВМС НОАК.

Первыми были учения «Мирная миссия-2005», состоявшиеся в августе 2005 г. Хотя они традиционно назывались антитеррористическими, в реальности это были общевойсковые учения с задействованием всех видов ВС обеих стран. В них приняли участие около 10 тыс. военнослужащих (около 2 тыс. от ВС РФ, 8 тыс. от НОАК), в ходе учений, в частности, была произведена высадка комбинированного воздушно-морского десанта (на полуострове Шаньдун в Китае). С российской стороны в учениях участвовали 1 БПК пр. 1155, 1 эсминец пр. 956, 1 БДК пр. 775, рота 76-й воздушно-десантной дивизии, дислоцированной в Пскове, рота 55-й дивизии морской пехоты ТОФ на БТР-80 (и те, и другие принимали участие в высадке десанта на полуострове Шаньдун), 2 стратегических бомбардировщика Ту-95МС, 4 дальних бомбардировщика Ту-22М3, 1 фронтовой бомбардировщик Су-24М, 4 истребителя Су-27СМ, 1 самолет ДРЛО А-50, 1 заправщик Ил-78, 5 военно-транспортных самолетов Ил-76, 10 вертолетов. С китайской стороны было задействовано 2 ПЛ, 4 эсминца, 2 фрегата, 2 тральщика, 7 десантных кораблей, 3 бомбардировщика Н-6 и 4 JH-7, 3 истребителя-бомбардировщика Су-30МКК, 10 военно-транспортных самолетов Ил-76 и Y-8, 30 вертолетов Ми-8 и Z-5, части сухопутных войск, ВДВ и морской пехоты.

В 2012 г. российско-китайские учения «Морское взаимодействие», которые затем стали ежегодными, проходили в зоне ответственности Северного флота ВМС НОАК (в Желтом море). С российской стороны в них приняли участие ракетный крейсер пр. 1164, 3 БПК пр. 1155, 1 танкер и 2 буксира. От Китая - 2 ПЛ (по 1 пр. 039 и пр. 636), 4 эсминца (1 пр. 052, 1 пр. 051С, 2 пр. 956), 5 фрегатов (2 пр. 053Н3, 3 пр. 054А), ракетные катера и вспомогательные суда, представлявшие СФ ВМС НОАК. 

В 2013 г. российско-китайские учения «Морское взаимодействие» прошли в зоне Приморской флотилии ТОФ РФ (в Японском море). С российской стороны в них приняли участие 12 надводных кораблей, включая крейсер пр. 1164, 2 БПК пр. 1155, эсминец пр. 956, 2 ракетных катера пр. 12411, а также 1 ПЛ пр. 877. От ВМС НОАК в учениях участвовали 4 эсминца (по 1 пр. 052C и 051В, 2 пр. 051C), 2 фрегата пр. 054A и комплексное судно снабжения.

Совместное учение отрядов кораблей ВМФ России и ВМС НОАК «Морское взаимодействие – 2014» прошло в воздушном пространстве и в акватории северной части Восточно-Китайского моря, т.е. в зоне ответственности Восточного флота ВМС НОАК. Со стороны ТОФ РФ в учениях приняли участие ракетный крейсер пр. 1164, БПК пр. 1155, эсминец пр. 956, БДК пр. 775, средний морской танкер, морской буксир. От ВМС НОАК в учениях приняли участие 3 эсминца (по 1 пр. 052С, пр. 052, пр. 956ЭМ), 2 фрегата пр. 054А, судно снабжения, а также 2 ПЛ (они находились в своей ВМБ, но были готовы участвовать в учениях), 8 бомбардировщиков JH-7А, истребители J-10 и Су-30 и самолет ДРЛО KJ-2000 авиации ВМС НОАК.

В российско-китайских учениях «Морское взаимодействие – 2015» в Средиземном море от ВМС НОАК приняли участие два фрегата пр. 054А и судно снабжения. От ВМФ РФ в учениях участвовали ракетный крейсер пр. 1164, скеговый МРК пр. 1239, сторожевой корабль пр. 1135, 2 БДК пр. 775 и морской буксир.

Во второй фазе «Морского взаимодействия – 2015», которая проходила в акватории Японского моря, в зоне ответственности Приморской флотилии ТОФ РФ, от России участвовали 2 ПЛ пр. 877, ракетный крейсер пр. 1164, эсминец пр. 956, 2 МПК пр. 1124М, ракетные катера пр. 12411 (выполняли роль условного противника, наносящего удар по совместному десантному соединению), базовые тральщики пр. 1265, БДК пр. 775, 10 самолетов, рота морской пехоты и 10 БТР-80 (на борту БДК). С китайской стороны в учениях принимали участие 2 эсминца (пр. 051С и пр. 956ЭМ), 2 фрегата пр. 054А, 2 десантных корабля (ДТД пр. 071 и ТДК пр. 072А), судно снабжения, 2 бомбардировщика JH-7, 2 истребителя J-10 (самолеты принадлежали ВВС НОАК и действовали с китайской территории), 3 вертолета Z-8J (на борту ДТД), рота морской пехоты с 14 БМП ZBD-05 и плавающими танками ZTD-05 (на борту ДТД и ТДК). 

Нынешние учения «Морское взаимодействие – 2016» прошли в зоне ответственности Южного флота ВМС НОАК, т.е. в Южно-Китайском море, но в северо-восточной его части, максимально удаленной от районов потенциальных конфликтов в акватории этого моря. С российской стороны в них приняли участие БПК «Адмирал Трибуц» и «Адмирал Виноградов» (оба пр. 1155), БДК «Пересвет» (пр. 775), морской буксир «Алатау», танкер «Печенга», с китайской – 2 ПЛ, эсминцы «Гуанчжоу» (пр. 052В), «Чженьчжоу» (пр. 052С), фрегаты «Хуаншань», «Санья», «Дацин» (все пр. 054А), ДТД «Куньлунь» (пр. 071), ТДК «Юнвушань» (пр. 072А), судно снабжения «Цзюньшаньху» (пр. 904), до 20 боевых самолетов и вертолетов. Таким образом, учения стали самыми маленькими по масштабам по сравнению со всеми предыдущими учениями, особенно это касается российской стороны. В частности, в них не участвовал крейсер пр. 1164 «Варяг» - флагман ТОФ, который по своей боевой мощи (как ударной, так и ПВО) превосходит все остальные надводные корабли ТОФ вместе взятые. Он принимал участие во всех предыдущих «Морских взаимодействиях» за исключением средиземноморских в 2015 г., в которых участвовал аналогичный крейсер, флагман Черноморского флота «Москва». Отсутствие «Варяга» резко снижает значимость и статус учений, при этом необходимо подчеркнуть, что в данный момент этот крейсер не находится ни в ремонте, ни на боевой службе, т.е. ему ничто не мешало принять участие в нынешнем «Морском взаимодействии», кроме, очевидно, нежелания российской стороны.

Корабли перед началом учений базировались на порт Чжаньцзян (главная ВМБ ЮФ ВМС НОАК) в провинции Гуандун, т.е. на материковой части Китая. Накануне морской фазы учений совместная тренировка по блокированию и уничтожению незаконных вооружённых формирований прошла на полигоне морской пехоты ВМС НОАК. В ходе учения военнослужащие морской пехоты России и Китая при поддержке бронетехники освободили опорный пункт, захваченный условными террористами. В мероприятии боевой подготовки было задействовано свыше 120 военнослужащих и около десяти единиц бронетехники. Китайская сторона также представила морским пехотинцам ТОФ выставку вооружений и военной техники, стоящих на вооружении морской пехоты ВМС НОАК. Российским военнослужащим были продемонстрированы различные образцы стрелкового оружия, бронемашин и плавсредств.

После этого участники российско-китайского учения успешно отработали и элементы борьбы за живучесть корабля и элементы охраны и всех видов обороны кораблей на незащищённом рейде и в ходе совместного маневрирования. Речь идёт о ПВО, ПЛО и противоподводно-диверсионной обороне. Также прошли тренировки по связи.

Затем в акватории Южно-Китайского моря военнослужащие ВМФ России и ВМС НОАК отработали эпизод совместной операции по задержанию судна-нарушителя. После этого оба российских БПК, а также китайские эсминец «Гуанчжоу» и все три фрегата выполнили задачи охранения и сопровождения судна снабжения «Цзюньшаньху» и танкера «Печенга». Во время проведения учения по отражению атак четырех китайских бомбардировщиков JH-7A было отработано построение кораблей в ордер ПВО. После отработки организации ПВО совместный противолодочный наряд сил от российской и китайской сторон в составе тех же шести кораблей выполнил ряд учебно-боевых задач в море. С привлечением бортовой противолодочной авиации — вертолетов Ка-27ПЛ и Z-9C — экипажи отработали приемы поиска и уничтожения подводных лодок вероятного противника с условным применением противолодочного вооружения.

Одновременно с отработкой тактических приемов по противолодочной и противовоздушной обороне кораблей на переходе морем была произведена тренировка по высадке воздушного и морского десанта на остров Дашу (расположен около побережья КНР к северо-востоку от Чжаньцзяня, рядом с портом Янцзян, провинция Гуандун) с привлечением боевых катеров, десантной военно-транспортной авиации, войск и вооружения подразделений морской пехоты.

Наконец, отряды боевых кораблей отработали элементы поиска и спасения условно терпящего бедствие буксира «Алатау» из состава отряда боевых кораблей ТОФ.  

В целом, по своему сценарию учения оказались абсолютно стереотипными и ничем не отличались от всех предыдущих учений серии «Морское взаимодействие», а по масштабам им даже уступали.

С точки зрения практически всех внешних наблюдателей, а также большинства СМИ самих РФ и КНР, наибольший интерес представляло место проведения учений, т.е. Южно-Китайское море. Как известно, Пекин претендует на всю акваторию этого моря, кроме территориальных вод стран АСЕАН, выходящих к нему, а также на все острова (Парасельские и Спратли) в этом море. В связи с этим Китай конфликтует с Тайванем, Вьетнамом, Филиппинами, Малайзией, а также с США, причем с Вьетнамом дело неоднократно доходило до прямых вооруженных столкновений между кораблями ВМС и Береговых охран сторон. Более того, в последнее время Китай занимается созданием искусственных островов в Южно-Китайском море, на которых затем размещаются китайские военные объекты. Пекин отвергает любое вмешательство третьих стран и международных организаций в данный спор, в частности, он не признал недавнее решение Международного суда в Гааге по иску Манилы о принадлежности нескольких островов (оно было принято в пользу Филиппин). В такой ситуации совместные российско-китайские военно-морские учения в Южно-Китайском море были расценены в мире как однозначная поддержка Пекина Москвой, хотя до сих пор Москва занимала подчеркнуто нейтральную позицию по данному вопросу (в первую очередь – из-за нежелания ссориться с Ханоем, одним из важнейших союзников России и покупателей ее оружия с целью полного перевооружения ВС Вьетнама).

Как было показано выше, учения «Морское взаимодействие» проходят ежегодно с 2012 г. По четным годам они проводятся в зоне ответственности ВМС НОАК, по нечетным – ВМФ РФ. Российская сторона теоретически могла бы проводить учения в зонах как Приморской, так и Камчатской флотилий, входящих в состав ТОФ, однако на практике делает это только в зоне Приморской флотилии (в Японском море в районе Владивостока; учения в Средиземном море носили однократный, чисто политический характер и не заменили учения на Дальнем Востоке). Китайская же сторона по очереди проводит учения в зоне каждого из своих трех флотов: в 2012 г. – Северного, в 2014 г. – Восточного. Соответственно, в 2016 г. «пришла очередь» Южного флота, зоной ответственности которого является именно Южно-Китайское море. Этот вариант стал очевиден еще два года назад, уже поэтому всемирная реакция на нынешние учения не может считаться адекватной: ни в каком другом месте учения пройти просто не могли. Отказ Москвы от проведения учений стал бы прямым вызовом в отношении Пекина, чего российская сторона, разумеется, не хотела, но учения «по очереди» никак нельзя трактовать в качестве акта поддержки Москвой китайской позиции по конфликту в Южно-Китайском море именно потому, что они очередные, а не внезапные, а место их проведения было давно известно.  

Перед началом учений российское Минобороны официально заявило, что «данные военно-морские манёвры не направлены против других государств и не связаны с какими-либо изменениями военно-политической обстановки в данном регионе». Более того, масштаб учений был искусственно сокращен российской стороной, а место их проведения было максимально удалено от спорных районов. Учения прошли у берегов провинции Гуандун, т.е. материковой части КНР, принадлежность которой никто не оспаривает, там же была отработана высадка десанта. Фактически учения проводились ближе к Тайваню, чем к спорным островам в Южно-Китайском море. Таким образом, Москва сделала всё возможное, чтобы ее позиция по-прежнему выглядела нейтральной. Что касается отказа России признать вышеупомянутое решение гаагского суда, то этот отказ был совершенно неизбежен: в данном случае Москва не поддержала Пекин, а в очередной раз продемонстрировала, что она принципиально не признает подобных решений вообще. Это объясняется тем, что аналогичные решения могут быть приняты и против России (например, по вопросу принадлежности Крыма или Курильских островов), чего она, разумеется, также не признает. Т.е. в данном случае Москва продемонстрировала общие последовательность и принципиальность, а не позицию по конкретному делу.

Впрочем, если Вашингтон и дальше будет активно демонстрировать свою антикитайскую позицию по конфликту в Южно-Китайском море, это автоматически будет толкать Москву в сторону поддержки Пекина. Если же США свою активность снизят, позиция России останется нейтральной.

Необходимо также отметить, что в последнее время Китай впервые за всё время отношений с постсоветской Россией стал напрашиваться на военный союз с ней. До этого китайские официальные лица неизменно подчеркивали, что отношения с Россией не носят характера военного союза и ни против кого не направлены. Стоило России продемонстрировать реальную силу на мировой арене – и мнение Пекина мгновенно изменилось. Правда, при этом Пекин «забыл» поддержать Москву по всем принципиальным для нее вопросам (Крым, Украина, Сирия). Поэтому в ближайшее время никакой союз не состоится. Чтобы он состоялся, Китай, как минимум, должен понять, что «старшим братом» России он не будет.

 

Александр Храмчихин,
заместитель директора
Института политического и военного анализа 

26 сентября 2016 09:53 558
0
0

КОММЕНТАРИИ:

Комментарии могут оставлять только авторизованные пользователи