Общие вопросы и тенденции
Общие вопросы и тенденции
Все признают всех

Проблема непризнанных государств отнюдь не сводится к описанию нескольких конкретных случаев. Она гораздо шире и глубже. Потому что человечество может прийти к ситуации, когда кто угодно сможет признать кого угодно.  

Напомним, что в 2008 г. тогдашний кандидат в президенты США от республиканцев Джон Маккейн сразу после того, как Россия признала независимость Абхазии и Южной Осетии, заявил, что Америка может признать независимость Чечни. Ни Обама, ни другие американские политики такого не говорили с тех пор ни разу (даже после Крыма), но это неважно. Слова сказаны, возможность обозначена.

Собственно, в Чечне уже просто некого признавать, органы власти «независимой Ичкерии» очень давно «растворились в пространстве». Кажется, где-то еще есть группа лиц, считающая себя властью «Ичкерии», но они не контролируют совсем ничего. Т.е. непризнанное государство, которое занимало территорию Чечни в 1992-94 и 1996-99 гг., своё существование прекратило. Как де-юре, так и де-факто. Однако можно ведь и группу лиц признать, какая разница, что она ничего не контролирует? Ведь критерии отсутствуют, а ящик Пандоры открыт в Косово, назад его теперь не закроешь.

Или, например, почему бы Индии, а за ней и США не признать независимость Тибета? А заодно и Тайваня, при этом, не отказываясь от признания и КНР. Пусть Пекин сам рвет отношения с Дели и Вашингтоном. Он, разумеется, это и сделает, заодно, возможно, признав независимость индейцев Лакота в США и некоторых штатов в Индии, где есть сепаратистские движения (кроме Кашмира это Нагаленд, Пенджаб, Ассам и, в меньшей степени, ряд других). В Китае «слабыми местами» являются еще, как минимум, СУАР и Внутренняя Монголия, а в США – «штат Одинокой звезды», т.е. Техас, где сепаратисты действуют почти официально и обладают ненулевой популярностью. 

В Европе для подобных явлений вообще раздолье: она сама им подыгрывает. Во-первых, слабостью силовых структур, во-вторых, доведением демократии до абсурда, в-третьих, проведением политики «Европы регионов», которая подрывает позиции властей государств в угоду брюссельской бюрократии, упорно пытающейся превратить ЕС в супергосударство. Перечислять все примеры европейского сепаратизма сложно из-за их количества, причем эти примеры вполне реальные, в отличие от «группы лиц» в Чечне или индейцев Лакота в США. Как минимум, это Гренландия, Шотландия, страна Басков, Каталония, Фландрия, Бавария, Сицилия, север Италии, заселенная албанцами часть Македонии, заселенные венграми части Румынии, Словакии, Сербии и Украины. На данный момент дальше всех зашли Гренландия и Каталония, первый же успешный пример получения независимости станет сильнейшим прецедентом, особенно в свете нынешнего безумия с беженцами и вообще мигрантами, порождающего у многих коренных европейцев острое желание перестать быть частью «единой Европы». Совершенно непредсказуемыми в этом плане станут последствия выхода Великобритании из ЕС: это может привести к развалу как ЕС, так и самой Великобритании.

За пределами Европы раздолье не меньшее. Подавляющее большинство государств Азии и Африки, возникшие как продукт «крушения колониальной системы империализма», являются искусственными образованиями, созданные этим самым империализмом. Официальные границы между ними, как правило, не имеют отношения к реальному этноконфессиональному делению континентов. Ирак – лучшая иллюстрация данного тезиса. Тоталитарная светская (второе не менее важно, чем первое) диктатура Хусейна была единственной реальной скрепой для страны. Она исчезла – всё рухнуло. Аналогичная ситуация сложилась бы в Сирии, если бы Асад не удержался у власти (впрочем, будущее этой страны до сих пор совершенно неясно). 

Саудовская Аравия не менее искусственна, чем Ирак. Её «смонтировали» из нескольких средневековых эмиратов (Хиджаз, Неджд, Асир), фактически, лишь в ХХ веке. Эту страну вполне можно демонтировать обратно, особенно учитывая наличие обиженного на центральную власть шиитского меньшинства. При этом напрашивается превращение Мекки и Медины в особое образование, принадлежащее всем мусульманам мира. Столь же искусственны Пакистан и Афганистан. Почему бы не создать, например, гораздо более естественный Пуштунистан на стыке этих государств? Синд и Белуджистан тоже вполне могут стать независимыми, сепаратизм там имеет место уже сейчас. Нечего уж говорить про Йемен, где та же Саудовская Аравия поистине «разбудила лихо», причем «бумеранг» заслуженно вернется самому Эр-Рияду. Тем более что ВС Саудовской Аравии, как показали йеменские события, очень сильны исключительно на бумаге, но не в реальном бою. 

Яростно «кидается камнями» также и Турция, хотя ее «дом» тоже стеклянный. Неоосманские амбиции Эрдогана с открытыми претензиями на территории Ирака и Сирии уже очень сильно разогрели курдский сепаратизм в самой Турции. Вообще, курды – самой большой народ в мире, не имеющий собственного государства, они могут самым радикальным образом перекроить карту Ближнего Востока.

Перечислять примеры африканских стран, существующих, по сути, только на бумаге (точнее, в виде флага перед зданием ООН в Нью-Йорке) даже утомительно. Самый яркий пример – Сомали, недалеко ушли ДРК (бывший Заир), Сьерра-Леоне, Либерия, ЦАР, Ливия. При этом реальное достижение отдельными территориями статуса независимых государств лишь ухудшает ситуацию в них. Официально отделившаяся от Эфиопии в 1993 г. Эритрея стала одной из наиболее тоталитарных стран мира, а теперь в ней всё более сильные позиции занимают радикальные исламисты. Южный Судан, добившийся независимости от Судана в 2011 г., охвачен гражданской войной и стал типичным «несостоявшимся государством». Но «история учит лишь тому, что ничему не учит», поэтому число желающих пойти по эритрейско-южносуданскому пути не уменьшается.

Вся описанная здесь картина отнюдь не является бредом, она вполне может реализоваться. Биполярный мир рухнул четверть века назад, монополярный не состоялся (США не потянули роль единственного гегемона), многополярный остается иллюзией. Реальностью становится хаос, естественным элементом которого может стать игра в признания и непризнания. Эта игра смертельно опасна, даже если остается на уровне дипломатии, поскольку заведомо поощряет вооруженный сепаратизм, т.е. развал страны изнутри. Но произвольное признание независимости новых политических образований вполне может еще и стать базой для легализации агрессии одних государств против других. Агрессия будет представлена как «защита» нового государства от «угнетателей» из метрополии. В отдельных случаях это может иметь под собой даже некоторые реальные основания, но, в целом, агрессия – она и есть агрессия.

Защитить от внутреннего сепаратизма и внешней агрессии может только сила государства. Не только собственно военная, но и морально-психологическая. У Европы нет ни того, ни другого, поэтому она «разъедется» первой. Яркий пример этого показала сделавшая «европейский выбор» Украина. Искусственность этой страны, ее внутренняя раздробленность, слабость ВС Украины оказались для нее фатальными.

Будущее всех остальных стран предсказать очень сложно. Точно можно сказать лишь то, что дальше всему человечеству будет очень «весело».

 

Александр Храмчихин,
заместитель директора
Института политического и военного анализа 

01 августа 2016 10:37 577
0
0

КОММЕНТАРИИ:

Комментарии могут оставлять только авторизованные пользователи