Китай и Тайвань
Китай и Тайвань
Придет ли «халифат» в Китай?

Китай изначально исходил из того, что для него, в отличие от США и других западных стран, всемирная борьба с международным терроризмом ни в коем случае не является первостепенной задачей, поэтому втягиваться в нее Пекин не собирается. Более того, в КНР опасались того, что под предлогом борьбы с терроризмом США будут окружать Китай своими военными объектами.

Однако затем в Пекине увидели определенные выгоды для себя от всемирного помешательства на почве борьбы с терроризмом. Именно в его рамках Пекину удалось добиться исключительно выгодного для Китая признания Вашингтоном «Исламского движения Восточного Туркестана» (ИДВТ) террористической организацией. Кроме того, в Пекине вообще поняли, насколько удобна нынешняя всемирная тенденция, когда под предлогом борьбы с терроризмом можно подавлять любую оппозицию внутри страны и проводить интервенции против враждебных государств и организаций за ее пределами. В Китае даже была придумана «триада» врагов – терроризм, экстремизм, сепаратизм. Формула важности борьбы против этих «трех зол» теперь как заклинание повторяется во всех официальных китайских политических документах, а также аналогичных документах ШОС. 

В настоящее время вся силовая составляющая ШОС сведена именно к борьбе с терроризмом, все совместные учения в рамках ШОС проходят под соответствующими легендами. В целом, в последние годы сценарии таких учений на самом деле укладываются именно в рамки проведения антитеррористических операций. Это же относится и к последним двусторонним российско-китайским учениям, где «классическая» составляющая сведена к минимуму, либо исчезла совсем, на учениях теперь имитируется именно борьба с терроризмом.

Кроме того, НОАК периодически (несколько раз в год) проводит антитеррористические учения совместно с армиями самых разных стран, включая своих открытых потенциальных противников, в т.ч. с ВС США и ВС Индии. Характер обмена информацией в сфере борьбы с терроризмом Пекина с другими странами, степень открытости такого обмена установить крайне сложно. 

При этом совершенно очевидно, что для реальных антитеррористических операций Китай никогда не допустит на свою территорию иностранные подразделения, даже из стран-членов ШОС, не говоря уж о других странах. Совместные учения нужны Китаю для изучения зарубежного опыта в данной сфере и для улучшения собственного имиджа на мировой арене.

В практическом плане для Китая то, что традиционно понимается под борьбой с терроризмом, сводится к противостоянию с ИДВТ. Как хорошо известно, в этом противостоянии Пекин сочетает собственно силовое подавление ИДВТ, причем в предельно жестких формах (включая использование сухопутных войск НОАК), «китаизацию» СУАР, т.е. переселение туда максимально количества ханьцев, и значительные дотации для этого региона. До какой степени эта борьба является успешной, определить крайне сложно. С одной стороны, масштабы уйгурского терроризма не слишком велики, с другой стороны, Пекину не удается полностью его подавить. Более того, теракты, пусть и не очень крупные, всё чаще происходят за пределами СУАР, в т.ч. в Пекине.

ИДВТ, выступающее за независимость СУАР от Китая, традиционно считается связанным с «Аль-Каидой». Насколько это на самом деле так, сказать сложно из-за очень незначительного количества информации об этой организации вообще (многие эксперты предполагают, что ИДВТ после гибели ее лидера Хасана Джундуллы (Максума) в 2003 г. прекратило самостоятельное существование, слившись с Исламским движением Узбекистана (ИДУ)). Тем не менее, считается, что боевики ИДВТ сражались на стороне талибов в Афганистане (причем не только против США и их союзников, но и до начала их операции в Афганистане против «Северного альянса»), а затем в Сирии в составе радикальных группировок, связанных с «Аль-Каидой», т.е., в первую очередь, «Джебхат ан-Нусра».

Об отношении ИДВТ к «Исламскому халифату» ничего всерьез не известно. «Аль-Каида», как известно, высказалась резко против «Исламского халифата», увидев в нем опаснейшего конкурента в борьбе за влияние на суннитов всего мира. Однако отдельные составляющие «Аль-Каиды» начали заявлять о своей лояльности «Исламскому халифату». Таким образом, сетевая структура «Аль-Каиды» теперь обернулась против нее, а «Исламский халифат» показал, насколько быстро он набирает авторитет среди радикальных суннитов всего мира. 

Что касается ИДВТ, то, если оно сохранит лояльность «Аль-Каиде», то должно выступить против «Исламского халифата». Однако ничто не мешает этому движению перейти на сторону «халифата», особенно если принимать во внимание тот факт, что ИДВТ и близкое ему ИДУ традиционно стремились к созданию своего «халифата», охватывающего СУАР и всю Центральную Азию. В настоящее время на стороне «халифата» в Сирии и Ираке воюет не менее 200 уйгуров, но неясно, насколько они связаны с ИДВТ.

При этом, однако, надо иметь в виду, что в чисто географическом плане между «Исламским халифатом» с одной стороны, ИДУ и ИДВТ с другой находится Иран, чья территория является для них непреодолимым барьером между Каспийским морем и Персидским заливом. По причинам конфессионального характера Тегеран будет воевать против суннитских радикалов, задействуя для этого, при необходимости, любые силы. Ни в каком обозримом будущем невозможно представить себе, чтобы «Исламский халифат», ИДУ и ИДВТ даже объединенными усилиями и даже при полной координации своих действий смогли бы пробить иранский барьер. Для этого у них просто не хватит людских и военных ресурсов. Кроме того, если всерьез возникнет опасность со стороны «халифата» для Центральной Азии, против него начнет воевать и Россия. Поэтому на данный момент между «халифатом» и ИДВТ возможен лишь чисто номинальный союз и очень ограниченный обмен ресурсами. 

Надо отметить также и то, что сам по себе термин «борьба с терроризмом» применим к действиям против ИДВТ, но не против «Исламского халифата». «Халифат» является уже нормальным государством (пусть оно никем и не признано), а не террористической группировкой, как ИДВТ. В настоящее время «Исламский халифат» ведет со своими противниками (ВС Сирии, ВС Ирака и их союзников) не террористическую и даже не партизанскую, а классическую войну «армия против армии», хотя с применением специфических методов типа широкого использования смертников. Впрочем, союзники «халифата» в других регионах мира пока, безусловно, будут действовать прежними террористическими методами.

Наконец, как было сказано в начале статьи, Пекин традиционно использует «борьбу с международным терроризмом» исключительно в собственным интересах. Так, он давно негласно договорился при посредничестве Исламабада с афганскими талибами. И подчеркнуто нейтрален в отношении ближневосточного конфликта. В частности, он даже словесно не поддержал российскую операцию в Сирии. Слишком важны для Пекина отношения с Эр-Риядом и Анкарой – настоящими создателями и спонсорами «Аль-Каиды» и «халифата».

 

Александр Храмчихин,
заместитель директора
Института политического и военного анализа

12 сентября 2016 09:56 583
0
0

КОММЕНТАРИИ:

Комментарии могут оставлять только авторизованные пользователи