Забытые страницы Великой войны
Балтийский самосуд
Солдаты в дни Февральской революции в Петрограде

За Февральской буржуазной революцией, произошедшей в марте 1917 года (по старому стилю: 23 февраля – 2 марта), закрепилось прилагательное «бескровная». Автор фейка – последний премьер Временного правительства Александр Керенский.
“Русская  революция  побеждает своих противников и колеблет их не так, как это делала французская  революция, не кровью и террором покоряет она, а своей верой, обаянием, энтузиазмом», – заявил Керенский в одной из речей в марте 1917-го. А как было на самом деле?
Стрельбы и смертей было в достатке. Только в Петрограде по официальным данным погибло более 300 человек и примерно 1200 получили ранения. В реальности жертв в столице было куда больше, так как после перелома ситуации в пользу восставших началась охота за полицейскими, жандармскими и даже строевыми офицерами.  Так, на Обуховском заводе (ныне концерн ВКО «Алмаз-Антей») убили двух артиллерийских генералов, прибывших с инспекцией. В 200 шагах от Дворцовой площади растерзали генерал-лейтенанта Густава Стакельберга, отрезав ему голову. Начальника Петроградского губернского жандармского управления генерал-лейтенанта Ивана Волкова расстреляли прямо у служебного подъезда. Армейские офицеры в казармах старались не показываться. Среди них первой жертвой стал начальник учебной команды запасного батальона Лейб-Гвардии Волынского полка штабс-капитан Иван Лашкевич, застреленный в казарме старшим унтер-офицером Тимофеем Кирпичниковым. Унтер имел в полку избыточно характеризующую кличку – «Мордобой».

Яркой иллюстрацией тому, как проходила «великая и бескровная», являются события на Балтийском флоте, особенно в Кронштадте и Гельсингфорсе (ныне – Хельсинки). Но первая расправа случилась опять-таки в Петрограде. Матросы крейсера 1-го ранга «Аврора», стоявшего у причальной стенки судоремонтного завода, узнали о перевороте от рабочих, толпою окруживших корабль 13 марта. На берег вывели командира крейсера капитана I ранга Михаила Никольского и старшего офицера капитана II ранга Павла Ограновича. Никольскому предложили возглавить демонстрацию с красным флагом в руках. Едва офицер отказался, как был тут же застрелен из винтовки. Ограновича ударили штыком в шею, но он чудом остался жив. На следующий день у себя на квартире был убит командир 2-го флотского экипажа генерал-майор по Адмиралтейству Александр Гирс и его помощник полковник по Адмиралтейству Александр Павлов.
Вскоре волна убийств обрушилась на набережные Кронштадта и Гельсингфорса. В Кронштадте бунт вспыхнул в казармах 1-го Кронштадтского крепостного пехотного полка, откуда толпа двинулась к центру, к Якорной площади. Бунтовщикам оказали сопротивление несколько полицейских, морских и армейских офицеров и даже юные воспитанники Морского инженерного училища императора Николая I. Но силы были слишком не равны. Восставшие добрались до дома командира Кронштадтского порта и военного-губернатора Кронштадта адмирала Роберта Вирена. 60-летнего героя Порт-Артура, Георгиевского кавалера потащили на Якорную площадь, где и по сей день стоит памятник адмиралу Макарову. Здесь искалеченного побоями адмирала закололи штыками, а тело сбросили в находящийся за памятником овраг. Долгие годы Вирена было принято изображать эдаким извергом, от жестокости которого страдал чуть ли не весь флот. Адмирал на самом деле был жестким и требовательным командиром. При этом – храбрым и умелым офицером, что не раз доказывал в бою. 

Митинг на Якорной площади в Кронштадте. Март 1917 

У этого оврага 14-15 марта расстреляли и других офицеров флота. За отказ изменить присяге был расстрелян начальник штаба порта контр-адмирал Александр Бутаков. Убиты командир 1-го флотского экипажа генерал-майор по Адмиралтейству Николай Стронский, командир учебного корабля «Император Александр II» капитан I ранга Николай Повалишин. Офицера учебного судна «Африка» cтаршего лейтенанта Николая Ивкова команда живым спустила под лед. В числе убитых оказались капитаны I ранга Константин Степанов и Георгий Пекарский, капитаны II ранга Александр Басов, Владимир Сохачевский, Виктор Буткевич, старшие лейтенанты Викентий Буткевич, Валериан Баллас, мичман Борис Висковатов, а также  офицеры по Адмиралтейству, подпоручики и прапорщики пехотных частей, стоявших в Кронштадте. Всего погибло более 40 человек. Четыре офицера покончили жизнь самоубийством. Еще 11 – пропали без вести.

Не менее жуткие дни переживала главная база Балтийского флота Гельсингфорс. Здесь вмерзли в лед линейные корабли с громадными экипажами от 800 до 1200 человек. О том, что массы матросов, месяцами живущих на прикованных к причальным стенкам кораблях, представляют желанную публику для агитаторов, флотские командиры регулярно сообщали в Ставку. Но что было делать, если боевая работа для крупных кораблей почти отсутствовала. В море мотались эсминцы, минзаги, тральщики да подводные лодки. Тем не менее, в Гельсингфорсе вплоть до 16 марта было тихо и спокойно. В нижних палубах если и было на что жаловаться, так это на рутину корабельной жизни. А так – кормили хорошо, под снаряды не подставляли, даже лыжные прогулки дважды в неделю устраивали. По личному распоряжению командующего флотом адмирала Адриана Непенина. Даже в германском Генеральном штабе стали нервничать: почему, мол, матросы в главной базе так пассивны? Столько агентуры забросили в Гельсингфорс, столько подрывной работы ведется…

Узнав о событиях в Петрограде и погромах в Кронштадте, штаб флота несколько раз собирался на совещания, пытаясь понять, как оградить матросов от ненужной информации и бунтов. 15 марта на борту штабного корабля "Кречет" организовали прием первой после смены власти в Питере матросской депутации, собранной по кораблям. Начальник воздушной дивизии капитан 1-го ранга Борис Дудоров писал: "Никто из этих делегатов не только не высказал враждебных чувств… по адресу своих командиров и офицеров, но даже не упомянул "пищу" – обычный объект претензий в бунтарские дни 1905-1906 годов. Депутация заявила такие требования (к примеру, разрешить курить на улице и носить калоши), которые, как сказал комфлотом, «легко устроить»". 

Командующий БФ 
адмирал Непенин Адриан Иванович

На следующий день на сходне линейного корабля «Андрей Первозванный» расстрелян начальник 2-й бригады линкоров контр-адмирал Аркадий Небольсин. Не от пули, от удара кувалдой по голове погибли офицеры линкора лейтенант Совинский, мичманы Шуманский и Булич. Командующий БФ адмирал Непенин был оставлен центральными властями на произвол судьбы. Более того, на всякий случай перекрыли железнодорожную ветку, соединявшую Финляндию с Питером, чтобы лишить возможность Непенина отправить войска в столицу. Несмотря на то, что он признал Временное правительство, в Петрограде адмиралу не доверяли.

Пока комфлотом пытался удержать ситуацию под контролем, постоянно связываясь с центрами гражданской (Петроград) и военной (Могилев) власти, пока беспокоил запросами абстрагировавшийся ото всего Морской Генеральный штаб, в городе началась охота за офицерами. За один день было убито 45 офицеров, арестовано 50. К слову, в Кронштадте под арест отправилось свыше 300 офицеров. 

4 марта, когда бунтовщики уже «напились крови», был убит адмирал Непенин. Очевидец гибели комфлотом штабс-капитан Корпуса гидрографов Николай Таранцев вспоминал: «Когда большая толпа матросов, частью пьяных — после ночных убийств — в большинстве с «Императора Павла I» пришла требовать чтобы «Командующий флотом отправился с ними на митинг»... адмирал Непенин решил идти, опасаясь худшего. Сопровождать его пошли флаг-офицер Тирбах и инженер-механик... Куремиров. Оба лейтенанты. Когда толпа, во главе которой шёл адмирал, только миновала ворота, матросы подхватили под руки Тирбаха и Куремирова и отбросили их прочь, в снег за низенький чугунный заборчик. Непенин остановился, вынул золотой портсигар, закурил, повернувшись лицом к толпе и, глядя на нее, произнес как всегда, негромким голосом: «Кончайте же ваше грязное дело».  Никто не шевельнулся. Но, когда он опять пошёл, ему выстрелили в спину. И он упал. Тотчас же к телу бросился штатский и стал шарить в карманах. В толпе раздался крик «шпион!». Тут же ждал расхлябанный, серый грузовик. Тело покойного сейчас же было отвезено в морг». 

Известны случаи убийств офицеров в Ревеле (ныне – Таллинн) и Свеаборгской крепости. Всего за считанные дни флот безвозвратно потерял более 100 офицеров, включая двух «полных» адмиралов. Список потерь рос и в следующие недели. «Бескровная» весна унесла жизни около 200 офицеров флота. К 1 января 1917 года офицерский корпус Императорского флота, согласно официальным материалам Морского министерства, насчитывал 6095 офицеров.  
Капитан II ранга Гарольд Граф, служивший в ПМВ старшим офицером легендарного эсминца «Новик», подчеркивал: «Эти убийства были ужасны, но еще ужаснее то, что они никем не были осуждены».

Михаил БЫКОВ,
специально для «Почты полевой»
21 апреля 2017 00:00 61
0
0

КОММЕНТАРИИ:

Комментарии могут оставлять только авторизованные пользователи