Герои Императорской России
Неверовский Дмитрий Петрович

Дмитрий Петрович Неверовский (21 октября 1771 года, Полтавская губерния - 21 октября 1813 года, Галле) - российский генерал-лейтенант (1812 год), участник Наполеоновских войн.

Родился Дмитрий Петрович 21 октября 1771 года в деревне Прохоровке Золотоношского уезда Полтавской губернии (ныне село Прохоровка Каневского района Черкасской области). Родители его были люди небогатые, но, как говорили в старину, благородные.

Глава семьи, Петр Иванович, владел 30 душами крепостных. Службу свою он начал казаком в Переяславском полку. А затем долгое время - свыше пятнадцати лет - состоял в должности сотника так называемой Бубновской сотни.

Петр Иванович слыл человеком прямым, честным и правдивым. Он пользовался большим уважением среди полтавских обывателей.

Благодаря этим качествам он был избран в 1783 году золотоношским городничим. Семья оставила деревню и переехала в уездный город. И на этой хлопотной должности Петр Иванович не растерял своей честности и бескорыстия. Закончил он службу в небольшом чине надворного советника.

Его супруга Прасковья Ивановна, урожденная Левицкая, в молодости была очень красивой женщиной. Совсем еще молодой девушкой она приехала в Прохоровку погостить у тетки и осталась тут надолго. Она приглянулась молодому сотнику, и он предложил ей руку и сердце. Жили Петр Иванович и Прасковья Ивановна в любви и согласии. У них родилось четырнадцать детей — четыре сына и десять дочерей. Воспитанию многочисленного потомства Прасковья Ивановна уделяла все свое время. Дмитрий был старшим среди детей.

Трудно сказать, как бы сложилась дальнейшая судьба Дмитрия, если бы не одно обстоятельство.

Неверовских, их многочисленную и дружную семью, любили навещать гости. Дети Неверовских радовали глаз - румяные, чистые, ухоженные. Любил сюда заезжать и граф Петр Васильевич Завадовский. Видный сановник блестящего екатерининского века, большую часть своей жизни он проводил в Петербурге, но, наезжая в родные места, обязательно заворачивал к своим соседям по имению — Неверовским. Он и обратил внимание на Дмитрия. Приятной наружности, почти высокорослый, юноша приглянулся графу.

Словно угадывая в юноше счастливые способности, граф Завадовский завел с Петром Ивановичем разговор и предложил ему отпустить старшего сына в Петербург, обещая «устроить его жребий».

Не хотелось Неверовским отпускать сына из дома, но что поделаешь? Семья большая, доходы скромные. Отец дал согласие.

С помощью графа Завадовского 16 мая 1786 года Дмитрий Неверовский был зачислен в Семеновский полк.

Юноше повезло. Он попал именно туда, где в полной мере могли раскрыться способности, где с уважением и пониманием отнеслись к его желанию овладеть ратной наукой.

Семеновский полк был одним из старейших в России, свое начало он вел от «потешных» полков Петра I, а звание гвардейского получил еще в 1700 году. Семеновский полк покрыл себя славою во многих сражениях и походах. Полк был не только боевой единицей, но и своеобразным учебным заведением, в котором, проходя службу, постигали азы военного мастерства многие молодые дворяне, ставшие впоследствии выдающимися военачальниками. Достаточно сказать, что в свое время в Семеновском полку начинал службу Александр Васильевич Суворов.

Дмитрий Петрович с энтузиазмом окунулся в перипетии военной службы. Постигая азы военной науки, он не чурался работы и через год был произведен в сержанты. В 1787 году Неверовский переведен в Малороссийский гренадерский (10-й) полк поручиком. После двух лет службы отправлен в Архангелогородский мушкетерский полк, но рутинная мирная служба тяготила 18-летнего офицера, и в итоге он добился перевода, вопреки желанию родственников и предостережениям графа Завадовского, в действующую армию.

Дмитрий Петрович переводится в южную армию, которая сражалась с турками. В 1788 году Неверовский получил боевое крещение у реки Сальчи, где войска Репнина разгромили большой отряд турок. В первом же бою Неверовский проявил отчаянную храбрость, идя в атаку перед строем солдат. В 1789 году Неверовский с войсками Потемкина берет турецкую крепость Бендеры. К окончанию войны с Османской империей в 1791 году Дмитрия Петровича переводят в Екатерининский егерский корпус.

Уже через несколько лет он отправился в Польшу под командование Суворова. Осенью 1794 года Неверовского наградил лично Александр Васильевич. За польскую кампанию Дмитрий Петрович «вырос» в чинах до секунд-майора. И в это же время он проникся знаменитой суворовской системой воспитания солдат.

Польское восстание было подавлено и батальон Екатерининского полка, в котором служил Неверовский, расформировали. Начались непростые для русских офицеров времена правления Павла I, чьим кумиром был Фридрих Великий. Император начал активно насаждать прусскую систему организации войск. Неверовский, как и многие, сомнительной реформы не принял. На выучке его солдат это сказалось более чем благотворно. По характеристике современников они владели «смелой нападательной тактикой».

Несмотря на чудачества Павла, Дмитрий Петрович незамеченным не остался.

В 1804 году, на 33-м году жизни, он был произведен в генерал-майоры и назначен шефом 3-го Морского полка, находящегося в Ревеле. Тут Дмитрий Петрович смог поработать в полную силу. Его усилиями морские пехотинцы значительно прибавили в выучке и были отмечены на учениях и маневрах. Крупные подразделения морской пехоты только начали формироваться, и на их командирах лежала большая ответственность.

В Ревеле, как вспоминал впоследствии Неверовский, он прожил счастливейшие дни своей жизни. Здесь же, в уютном прибалтийском городе, решилась и его личная судьба.

Молодой генерал был вхож в дом адмирала Мусина-Пушкина. Здесь он познакомился с его дочерью Елизаветой Алексеевной, на которой вскоре и женился.

В 1805 году он совершил морской поход в Померанию, по возвращении из которого в 1806 году был удостоен ордена св. Владимира 3-й степени за отличную выучку солдат полка. За командирские достижения Неверовский был назначен командиром Павловского гренадерского полка.

В конце 1811 года Неверовский простился с Павловским полком и по приказу Императора отправился в Москву. В первопрестольной Дмитрию Петровичу было поручено сформировать 27-ю пехотную дивизию, которою он впоследствии и возглавил. На смотрах войск дивизия показала себя настолько хорошо, что её окрестили «Московской гвардией». В мае 1812 года 27-я пехотная вошла в состав 2-й армии Багратиона. Никто не предполагал насколько тяжелое испытание ей уготовано.

В год начала войны все четыре брата Неверовских встали в ряды защитников Отечества. Старший, Дмитрий, возглавлял 27-ю дивизию, Павел командовал ополчением Новомосковского уезда, Николай служил в гвардии, а самый младший, Иван, еще мичманом заслуживший орден Георгия 4-й степени, был офицером Черноморского флота.

27 дивизия не успев дойти до границы начало отступление вместе со 2-й армией.

В конце июля основные французские силы сосредоточились в Витебске. Отсюда к Смоленску шли три дороги: одна через Поречье, другая - через Рудню, третья - через Красное. Наступлением по первому пути французы рассчитывали отбросить русскую армию к югу от Московской дороги; движением через Рудню - ударить во фронт; а через Бабиновичи - Красное - обойти русских с тыла, отрезать от основных баз снабжения, расположенных на юге.

Главнокомандующие русскими армиями по-разному оценивали возможные действия французов. Барклай-де-Толли счел наиболее вероятным направлением их движения Пореченскую и Рудненскую дороги, оставив без внимания Красненскую.

Багратион же подозревал, что Наполеон пойдет через Красное.

Наполеон, солдаты которого у Витебска получили отдых и недельный запас провианта, двинулся на Смоленск. Оставив на Рудненской дороге прикрытие, 1 августа он переправился через Днепр. Для удара на Смоленск было сосредоточено 5 пехотных и 4 кавалерийских корпуса, гвардия, создана группировка численностью в 185 тысяч человек. В голове армии Наполеона шли 3 кавалерийских корпуса Мюрата - свыше 15 тысяч человек.

Утром 2 августа кавалерия Мюрата двинулась на Красное.
Получив сообщения казацких разъездов, Неверовский приказал готовиться к бою.

За глубоким оврагом на небольшой возвышенности он построил войска. Вскоре показались французские войска. Это была конница Мюрата и пехотная дивизия Ледрю. Видимо, не ожидая встретить здесь значительного сопротивления, рассчитывая на легкую добычу, французы начали брать Красное в кольцо.

С небольшой возвышенности, на которой находился генерал Неверовский, было видно, как уверенно двигаются одетые в синие мундиры неприятельские колонны, как изготавливается к атаке конница. Вскоре французы пошли на Красное. Городок казался вымершим. По его пустынным улицам лишь изредка пролетали всадники - спешили адъютанты.

Сражение набирало силу. Мюрат, как и предполагал Неверовский, начал обход его левого фланга.

Это было удивительное по своему напряжению зрелище. На небольшую горстку русских воинов, молча ощетинившихся по периметру штыками, с громким криком мчалась привыкшая к легким победам кавалерия. Это был крик торжества, крик врага, сильного своим количеством! Все ближе лавина неприятеля. Стонет земля от топота лошадей, вот уже отчетливо видны лица всадников. Впереди, наклонившись в стремительном движении, скакал польский полковник. Вот он повернулся в седле, криком подзадоривая мчавшихся сзади…

Молчавшие до сих пор темно-зеленые каре русской пехоты ударили залпом. В один миг вражеские трупы устлали землю. Польский полковник, чудом уцелевший среди града пуль, с несколькими уланами все-таки прорвался к русскому строю, но тотчас все были сражены штыками. Атакующие повернули обратно.

В извечном споре двух старейших родов войск — пехоты и кавалерии — на этот раз верх взяла пехота, как говорили тогда, инфантерия.

Неверовский видел, что, воодушевившись первой победой, вчерашние рекруты почувствовали свою силу, обрели в себе уверенность.

Французы усилили натиск, их атаки стали еще яростнее. Вал за валом накатывались они на дорогу и отходили. В одном из приступов коннице удалось нарушить левый фас на участке Симбирского пехотного полка. Казалось, еще немного, и она окажется внутри каре. Но симбирцы, возглавляемые капитаном Байковским, сумели восстановить линию. А потом они дважды ходили в штыки на конницу. Уланы, не выдержав их бешеного натиска, восвояси ретировались в поле.

Русские отступали.

На виду отряда Неверовского, на пригорке у околицы Красного, окруженный блестящею свитой, стоял король неаполитанский. Одетый в зеленую, расшитую золотом куртку, в шляпе с высоким пером, лихо сидя на вороном коне, он руководил наступавшими французами. Его вид вызывал у проходившей мимо кавалерии чувство восторженного энтузиазма. Опьяненный превосходством своих войск, король в азарте кричал скакавшим эскадронам: «Вот неприятель! Атакуйте дружнее!» В ответ кавалерийские командиры салютовали ему своим оружием и командовали: «Вперед, марш-марш!» Эскадроны один за другим летели на отряд Неверовского. Русские воины встречали их и мощными ударами, заставляли поворачивать обратно.

Шаг за шагом двигались русские каре. Вот уже пройдена одна, две, три версты. Бой кипел не переставая. Конница Мюрата ничего не могла сделать с отрядом Неверовского.

Ней предложил подвезти оставленные в Красном шестьдесят пушек и расстрелять обороняющихся картечью. Но пришедший в исступление от неудач Мюрат отмахнулся от этого предложения. Он снова и снова посылал своих кавалеристов в атаку. Около сорока раз французы ходили на русских.

Неверовский, умело используя для укрытия росшие вдоль дороги березы и рвы, отбивал эти наскоки и медленно, но твердо шел по Смоленскому тракту.

В этом труднейшем бою все - от генералов до вчерашних рекрутов - дрались отчаянно и храбро. Скромный, не любивший высокопарных слов, Неверовский так отозвался об их действиях: «…Увидел я, до чего может возвыситься мужество и неустрашимость русского солдата!»

Марш отряда Неверовского из Красного в Смоленск - это пример выдающегося мужества русских воинов.

Пять часов, отбиваясь пулями и штыками, шел отряд Неверовского по Смоленской дороге. Позади уже было двенадцать верст. Вот он уже приблизился к речушке, где их ждал Назымов с полком егерей. Егеря, увидевшие неравный бой своих товарищей, пошли на выручку. Пушки открыли огонь. И случилось непредвиденное. Полагая, что здесь дивизию Неверовского ждут большие силы, французы остановились!

Неверовский благополучно переправил свой отряд через реку, где продержался до вечера. Дав войскам отдохнуть и разобраться по полкам, он вечером отошел к Смоленску. Потери отряда были большие - 1200 рядовых и 20 офицеров.
Сражение небольшого отряда Неверовского, сумевшего отбиться от огромной армии Мюрата у Красного, произвело на всех огромное впечатление. В русской армии оно вызвало восхищение и уважение к боевым качествам дивизии.

Неожиданное для Наполеона сопротивление дивизии Неверовского сорвало замысел Бонапарта внезапно выйти к Смоленску, овладеть им, а затем ударить по русским армиям с тыла. Отряд Неверовского задержал продвижение захватчиков на целые сутки. Князь Багратион, которому и самому неоднократно приходилось воевать в подобных условиях, писал в донесении Александру I:

«Нельзя довольно похвалить храбрости и твердости, с какою дивизия, совершенно новая, дралась против чрезмерных сил неприятельских. Можно даже сказать, что примера такой храбрости ни в какой армии показать нельзя».

Как подвиг сохранилось в памяти русского народа героическое отступление отряда под руководством Неверовского, сумевшего сдержать наступательный порыв французов и сохранить основные свои силы. Многие годы спустя, после завершения войны 1812 года и изгнания французов с русской земли в русском обществе жила память о подвиге этого отряда и о том, насколько не оцененным остался этот подвиг со стороны официальных властей.

Подвиг Дмитрия Петровича под Смоленском предотвратил стратегическую катастрофу русской армии, которая, займи французы Смоленск, оказалась бы отрезана от основных баз снабжения, расположенных вдоль Смоленской дороги и вынуждена была принять бой с перевернутым фронтом, а с таким противником как Наполеон – это неизбежное поражение.

Впереди было Бородино.

Отходящая армия начала готовиться к решительному сражению. 24 августа главнокомандующий донес в Петербург: «Позиция, в которой я остановился при деревне Бородино в 12 верстах вперед Можайска, одна из наилучших, которую только на плоских местах найти можно. Слабое место сей позиции, которое находится с левого фланга, постараюсь я исправить искусством. Желательно, чтобы неприятель атаковал нас в сей позиции, тогда я имею большую надежду к победе».

Чтобы укрепить «слабое место» на левом фланге позиции, у деревни Шевардино был сооружен редут. Укрепление предназначалось для круговой обороны. Оборонять его было поручено отряду, в который входила и 27-я дивизия. Отряд возглавлял племянник и соратник А. В. Суворова генерал-лейтенант А. И. Горчаков.

Пехотные полки 27-й дивизии, построенные в две линии батальонные колонны, заняли место непосредственно у редута. Егеря же в составе сводного отряда рассыпались впереди.

Егеря первыми и встретили неприятеля. Они открыли огонь во фланг вражеского корпуса, мешая развертыванию сил французов. Наполеон решил овладеть редутом. Сюда он бросил свыше 30 тысяч пехоты, 10 тысяч конницы и 186 орудий. Противник нанес удар по егерям. Те отстреливались около двух часов. Потом начали отходить. На помощь 50-му Егерскому полку, оказавшемуся на направлении главного удара противника, Неверовский двинул Тарнопольский полк.

Тарнопольцы шли в бой под музыку. Густой огонь французских пушек и ружей не смог нарушить их движения. Даже ранение командира полка не уменьшило силу их порыва. Неприятельская пехота дрогнула и побежала - с развернутыми желто-красными знаменами тарнопольцы преследовали ее. Положение было восстановлено.

Но французы усилили артиллерийский огонь. По брустверу, рву запрыгали черные шары ядер. Одна из гранат попала в пороховой ящик. Взрыв бросил наземь находившихся рядом пехотинцев. Многие из них уже не смогли подняться.

Батальоны 27-й дивизии свыше десяти раз ходили в атаки. Уже были ранены почти все бригадные и полковые командиры, поредели ряды солдат. К семи часам вечера французы, имея численное превосходство, оттеснили их и захватили редут…

В это время со 2-ю гренадерской дивизией сюда прибыл Багратион. Он сам повел могучих гренадеров вперед, их поддержали остатки дивизии Неверовского. Французы попытались нанести фланговый удар своими двумя колоннами, но попали под удар русской конницы. Кирасиры и драгуны смяли неприятельскую пехоту. Через два часа совместными усилиями кавалерии и пехоты укрепление было очищено от противника.

Над полем сражения опускалась ночь. В темноте бой постепенно затихал. Вскоре лишь одинокие выстрелы егерей да стоны раненых нарушали тишину.

Бой за Шевардинский редут был очень напряженным и кровопролитным. Об этом можно судить по потерям дивизии Неверовского. Накануне сражения она получила пополнение - 4 тысячи рекрутов - и насчитывала 6 тысяч человек. А из боя Неверовский вышел с тремя тысячами. Почти все оставшиеся в живых солдаты и офицеры его были ранены.

Кутузов отметил бой у Шевардина специальным приказом, который объявлен был всей армии: «Горячее дело, происходившее вчерашнего числа на левом фланге, кончилось к славе российского войска…»

Издал приказ и командующий 2-й армией князь Багратион. Он объявил генералу Неверовскому благодарность, а при личной встрече сказал: «Завтра я тебя поберегу».

Дивизия Неверовского была выведенна в резерв. Но уже на следующий день дивизия сыграла огромную роль в обороне Семеновских флешей, вошедших в историю под именем Багратионовых.

2-я армия оборонял левый фланг русской армии, куда был направлен основной удар Наполеона. На этом участке у французов было почти двукратное превосходство в силах. Но даже несмотря на огромный перевес противника, русские войска держались. Дивизия Воронцова, оборонявшая флеши с начала сражения, была почти поностью уничтожена. Дивизия Неверовского пришла ей на смену. Сам Дмитрий Петрович водил своих солдат в штыки более 10-ти раз. В время одной из контратак он был серьезно ранен ядром, но строя не покинул. Потери с обеих сторон были ужасающи.

Семеновские флеши стали настоящей могилой французской пехоты.

В 1912 году на Бородинском поле, левом укреплении Семеновских флешей, был открыт памятник воинам 27-й дивизии. На черном полированном граните выбита надпись: «Бессмертной дивизии Неверовского - героям Шевардина и Семеновских флешей». На пьедестале обозначены сведения о потерях каждого полка в боях 24 и 26 августа 1812 года. В Симбирском полку погибло 18 офицеров и 696 нижних чинов, в Одесском - 21 офицер и 491 нижний чин, в Тарнопольском - 30 офицеров и 750 нижних чинов, в Виленском - 18 офицеров и 750 нижних чинов.

Подвиги пехотинцев Неверовского в Бородинском сражении и вообще в Отечественной войне 1812 года были высоко оценены. Так, например, Одесский полк заслужил в этих боях следующие награды: гренадерский бой (особый походный марш на барабане), георгиевские трубы. Его солдаты носили на головных уборах знаки с надписью «За отличие».

49-й Егерский полк тоже носил эти знаки на головных уборах. Кроме того, он дважды награждался серебряными трубами…
Не менее высоко были оценены подвиги и других частей дивизии.

Дмитрию Петровичу Неверовскому за Бородинское сражение было присвоено звание генерал-лейтенанта.

Через два дня Русская армия покидала Москву. По запруженным улицам шли тысячи людей - солдат, жителей столицы. Они шли, с тревогой прислушиваясь к громам недельного сражения. Это арьергарды отходивших сдерживали авангарды французские.

Среди этого потока шли остатки дивизии Неверовского. Дмитрий Петрович ехал по знакомым улицам. Казалось очень далеким и каким-то нереальным то спокойное и мирное время, когда здесь он формировал свои полки. Мелькнуло знакомое здание Сухаревской башни, неподалеку от нее находились Спасские казармы, в которых жили егеря дивизии. Горечью сжало сердце.

За Москвою Неверовский получил приказ - поступить под начало Милорадовича и действовать в арьергарде. Удивленный (какая из его дивизии нынче сила), он завел речь с Милорадовичем:

— Солдаты мои многие ранены, почти все разуты. Нельзя ли заменить дивизию?

Выслушав Неверовского, Милорадович сказал:

— Знаю, ваше превосходительство, что ослабла силами ваша дивизия, зато тверда она духом!

Неверовский гордо вскинул голову:

— Благодарю за честь!

27-я дивизия шла в арьергарде русских войск сначала по Рязанской дороге, потом, вслед за армией, перешла на Калужскую. Дралась под Красной Пахрой. Здесь пехотинцы Неверовского попали под удар французских кавалеристов. Многие из них «были порублены». И сам Дмитрий Петрович, как писал он сестре, едва спасся…

Отдохнуть удалось лишь после отвода полков в Тарутинский лагерь. Здесь почти месяц не слезавший с лошади Неверовский смог спокойно выспаться. С удивлением обнаружил он, что необходимо сменить мундир, генерал так похудел за время боев, что знакомые едва узнавали его.

Дивизия постепенно входила в силу. И вскоре Неверовский снова повел ее в бой. Сначала она дралась под Вороновом, а позже под городом Малоярославцем. Наполеон, пытаясь уйти из им же созданной зоны разрушений, пытаясь найти продовольствие и фураж, рвался на юг. Он бросал свои войска в атаки. Русские тоже постепенно наращивали силы. В Малоярославце завязались кровопролитные уличные бои. Город горел. «Сражение было жестокое, и принуждены были несколько раз отдавать город, и брали обратно. Тут я был в опасности и чуть-чуть не попал в плен, - вспоминал Д. П. Неверовский, — …злодей, не могши прорваться на Ярославец, должен был поворотить на ту самую дорогу и ретироваться, где все было сожжено и, что называется, кошки нельзя было сыскать».

Началось преследование «великой армии». Шел ноябрь. Среди вьюги и ненастья дивизия Неверовского шла параллельно с отступающими французскими войсками, нанося им удары. Солдаты не обращали внимания ни на голод, ни на отсутствие продовольствия. Они понимали, что всякая остановка гибельна, может позволить «злодею убежать». Под знакомым уже городом Красным дивизия в составе главных сил вновь участвовала в большом сражении.

Подчиненные Неверовского показали себя во всем блеске. Молодые солдаты действовали храбро, мужественно, были так же надежны в бою, как и их предшественники на Бородинском поле…

Под Красным французы потеряли почти 6 тысяч убитыми и ранеными, 26 тысяч пленными и почти вою артиллерию.

После сражения в ставку Кутузова доставили растерянные неприятелем и отбитые его знамена, которыми французские полки были награждены еще за Аустерлиц. Присутствовавший при этом один из офицеров Московского ополчения закричал:

- Ура спасителю России!

Громкое «ура!» пронеслось над войсками. Кутузова тронул этот возглас. Он встал и закричал:

- Полноте, друзья, полноте! Что вы! Не мне эта честь, а слава русскому солдату!

Битва под Красным была последним сражением 1812 года, в котором участвовал Дмитрий Петрович Неверовский. Дивизия его так поредела, что ее оставили в Вильно для переформирования.

Обстановка в Вильно стала меняться после прибытия сюда главнокомандующего, в особенности после прибытия царя. По улицам древнего литовского города поскакали блестящие адъютанты, покатились кареты петербургской знати. Но заботы Дмитрия Петровича в это время были далеки от этих шумных торжеств. Уже в третий раз он формировал свою 27-ю дивизию новым составом. Два первых практически полностью полегли на полях России. Он хорошо помнил и знал этих людей, и сердце сжималось скорбью, когда думал о трагической их участи.

Запомнилась встреча с Императором. Александр I при всех генералах сказал: «Дивизия твоя дралась славно, я никогда твоей службы и дивизии не забуду».

Весной 1813 года 27-я дивизия, отдохнувшая и пополнившая ряды, выступила из Вильно. Она была назначена в корпус генерала Сакена, который впоследствии вошел в Силезскую армию Блюхера. Вскоре дивизия соединилась с главными силами.

Через некоторое время армия, сосредоточенная у австрийских границ, начала активные боевые действия.

27-я дивизия активно участвовала во всех сражениях Силезской армии. Одно из них, Лейпцигское сражение, вошедшее в историю «как битва народов», стало для Дмитрия Петровича роковым.

Полки 27-й дивизии наступали на город с севера. Ценою невероятных усилий 19 октября Неверовский ворвался в северное предместье Лейпцига.

Дмитрий Петрович вел полки в атаку, когда пуля ударила ему в ногу. Кровь выступила через одежду, но он продолжал руководить дивизией.

Почувствовал, что силы покидают его, он упал с лошади. На следующий день его привезли в Галле. Врач установил, что пуля застряла в кости. Было решено вынуть ее.

Пулю наконец вынули.

Спустя несколько дней началась гангрена. Ампутировать ногу было поздно - генерал потерял слишком много сил. Поднялась температура. Дмитрий Петрович начал бредить.

21 октября 1813 года в день своего сорока двухлетия сподвижник Суворова Дмитрий Петрович Неверовский скончался на руках своих адъютантов.

Воин – герой был похоронен с воинскими почестями в городе Галле.

Через год жители небольшого немецкого городка Галле были удивлены неожиданным зрелищем. В город с музыкой и развернутыми знаменами вошли русские батальоны. Это был возвращавшийся из Парижа гвардейский Павловский полк. Сделав немалый крюк, гвардейцы завернули к могиле Дмитрия Петровича Неверовского. «Военною тризною» они почтили память своего бывшего шефа. Полковой священник отслужил молебен, загремели барабаны, раздалась команда: «Накройсь!» Полк церемониальным маршем прошел мимо могилы героя-генерала.

В 1912 году, к столетней годовщине Бородинского сражения, останки Неверовского были перевезены в Россию и похоронены в районе Семеновских (Багратионовых) флешей.

Рядом с памятником погибшим солдатам прославленной 27-й дивизии встал памятник ее командиру. На черном граните его с лицевой стороны выбито: «Здесь погребен прах генерал-лейтенанта Дмитрия Петровича Неверовского, мужественно сражавшегося во главе 27-й пехотной дивизии и контуженного в грудь ядром 26 августа 1812 года». На другой стороне памятника тоже есть надпись: «Генерал-лейтенант Д. П. Неверовский сражен в 1813 году под Лейпцигом. Прах его покоился в Галле и в 1912 году по высочайшему повелению государя императора Николая Александровича перенесен на родину 8 июля того же года».

Награды:

• Золотой крест за взятие Праги (1794 год)
• Орден Святого Георгия 4 кл. (1810 год)
• Орден Святого Георгия 3 кл. 
• Орден Святой Анны 1-й ст. 
• Орден Святого Владимира 1-й ст.
21 августа 2013 11:18 3550
0
0